Как заключенные обманывают девушек

«Мы познакомились чуть больше семи месяцев назад, в соцсети и уже полгода встречаемся: он просто добавился ко мне в друзья, и мы начали общаться. Спустя месяц признался, что находится в колонии. Целый день я не могла понять, стоит ли мне продолжать с ним отношения. Но потом поняла, что хочу попробовать», – рассказывает свою историю Анна (имя изменено по просьбе героини).

Она – одна из тех женщин, которых принято называть «ждули», «зэкули», «заочницы» или «любимки». Женщины, которые ждут своих мужчин из мест лишения свободы, часто перенимают тюремный жаргон и даже начинают жить по распорядку колонии.

Они знакомятся с заключенными в социальных сетях, на обычных или специализированных сайтах знакомств и начинают романы по переписке с нечастыми короткими или длительными свиданиями.

Несмотря на то что форумы заполнены сообщениями обманутых «заочниц», у которых возлюбленные вымогали деньги, а потом пропадали, женщины продолжают верить, что их отношения – особенные.

  • Как я под видом девушки знакомился с зэками через Интернет

Незапланированное знакомство

Анна не планировала встречаться с заключенным. На момент знакомства с Сергеем (имя изменено по просьбе героини материала) у неё был молодой человек, но отношения с ним не складывались. «Когда я узнала, что он находится в колонии, и услышала, за что его осудили, мне стало страшно.

Я долго думала, смогу ли я быть с таким человеком? Он на меня не давил и ждал, когда я сама приму решение. Сейчас я понимаю, что он раскаивается и жалеет, что совершил такой ужасный поступок», – говорит Анна.

Она знает, по какой статье осудили её молодого человека, но не хочет говорить об этом публично.

Можайская женская исправительная колония №5

Анна работает и одновременно готовится к государственным экзаменам в университете. На свидания она пока ездить не может, потому что Сергей отбывает наказание в двух тысячах километров от Москвы. Первая встреча у них запланирована на лето. «Я читала истории женщин, которых обманывали заключенные.

Знаю, что это может произойти и со мной. Я довольно ревнивая, поэтому иногда аккуратно интересуюсь, не изменяет ли он мне. Он, конечно, отрицает и говорит, что у него никого, кроме меня, нет. Но я все равно боюсь, что в какой-то момент пойму, что я не единственная его девушка.

Несмотря на это, я ему верю», – делится своими мыслями и ощущениями Анна.

О том, что она встречается с заключенным, она практически никому не рассказывает, знает об этом только самая близкая подруга. Родителям Анна рассказать пока боится: её отец – федеральный судья, и он точно будет против таких отношений.

Девушка понимает, что отношения с заключенным – это не только отсутствие встреч и личного общения, но и необходимость постоянно поддерживать своего избранника как психологически, так и материально.

Сергей ничего не просит, но Анна тем не менее часто переводит ему деньги.

«Ему там очень сложно, часто бывает нужна психологическая поддержка. Я всегда стараюсь такую поддержку оказывать. Но иногда общение бывает настолько тяжелым, что я сама психологически устаю, и потом мне нужно несколько дней, чтобы прийти в себя.

Все парни-заключенные очень глубоко чувствуют, способны сопереживать, даже несмотря на то, что находятся далеко. Это меня и привлекло в моем парне. Он ведь еще добрый, романтичный, достаточно вежливый и всегда меня понимает», – рассказывает Анна.

Меня никто не уважает только потому, что я жена зэка

Несмотря на то что у Анны есть высшее образование, а её молодой человек хочет учиться после того, как освободится, в обществе их пару долгое время не будут принимать, говорит девушка и уточняет, что готова к этому. Стигматизация семей осужденных – одна из основных проблем, пишет в своей статье «Очеловечивание тюремной зоны: срок и (взаимо-) помощь родственниц осужденных» Гюзель Сабирова.

Белореченская воспитательная колония

«Меня никто не уважает только потому, что я жена зэка. То есть людям неважно, есть у меня высшее образование или нет, кем я работаю, какие у меня взгляды на жизнь, чего я хочу добиться.

Никого не волнует порядочная я женщина или нет, хорошо ли я воспитываю своих детей. Я просто человек третьего сорта, потому что я жена зэка. Но сама-то я никого не убивала.

Я виновата только в том, что не бросила своего мужа или любимого человека», – пишет на одном из тематических форумов Люда.

  • Зэки имеют успех у разочарованных женщин

24 часа на связи

Стигматизации семей осужденных способствует и то обстоятельство, что все истории, за редким исключением, заканчиваются одинаково. Счастливый финал в романах по переписке с заключенным скорее исключение.

«Из десяти моих знакомых, которые встречались с заключенными, отношения сохранить удалось только в двух случаях. Основная причина – общие дети.

Как я поняла, многие заключенные со временем привыкают к женщинам и пытаться найти свою выгоду в этих отношениях», – говорит Евгения.

Она тоже познакомилась с заключенным в соцсети, потом они стали созваниваться и обмениваться СМС-сообщениями. «Мы могли говорить сутками, даже телефон иногда разряжался. Потом он предложил встретиться, а через пару месяцев мы расписались и стали встречаться чаще», – рассказывает Евгения.

Я вроде бы взрослая тетенька, а влюбилась как девочка

В таких отношениях она находилась более четырёх лет.

По словам Евгении, за это время мужчина, которого она ждала, сильно изменился: перестал уделять ей внимание, перестал заботиться, но при этом требований у него становилось всё больше.

Позже от знакомого она узнала, что ее молодой человек параллельно встречается с другой. Евгения решила развестись: «Насколько я знаю, сейчас он живет с этой… Они расписались через два месяца после того, как он освободился».

Усть-Лабинская женская исправительная колония

Несмотря ни на что, женщины уверены, что такие отношения могут привести к крепкому союзу. «Я вроде бы уже взрослая тетенька, а влюбилась как девочка.

Я понимаю, что исход может быть любым, но верю, что у нас все получится», – говорит Светлана (имя изменено по просьбе героини). Светлана – мать четверых детей, в том числе одного с инвалидностью. Она познакомилась с Андреем (имя изменено по просьбе героини) около года назад на сайте знакомств.

В тот момент Светлана еще была замужем, но отношения с супругом не складывались, она решила развестись.

В течение нескольких месяцев новый знакомый скрывал, что находится в колонии. Светлана начала подозревать, что Андрей что-то скрывает, только когда перевела ему довольно крупную сумму денег: якобы возникли проблемы на работе, потребовалось определенная сумма денег, чтобы откупиться.

Сразу после этого Андрей пропал, а женщине начали поступать звонки с незнакомых номеров. Оказалось, что звонил сокамерник Андрея. Он пытался убедить Светлану в том, что для ее возлюбленного отношения с девушками – это бизнес, что он общается с несколькими женщинами одновременно.

В итоге Светлана передала знакомому выписку со своего банковского счета: было очевидно, что деньги на карточку заключенному она переводила уже не раз.

Я многого в этой истории не понимаю, но все равно ему верю

«Практически сразу я об этом поступке пожалела, потому что считаю, что поступила подло. Через какое-то время позвонил другой заключенный, и через него мы связались с моим любимым.

Я извинилась, он вроде бы меня простил, но я до сих пор не могу избавиться от мысли, что я предала его», – говорит Светлана. Они продолжили общаться, несколько раз Светлана даже приезжала к Андрею на короткие свидания и продолжала отправлять деньги.

Через некоторое время выяснилось, что возлюбленный Светланы женат, хотя он уверял ее, что развелся, как только оказался в колонии.

«Я многого в этой истории не понимаю, но все равно ему почему-то верю. Я познакомилась с его женой. Она говорит, что подаст документы на развод, как только у нее появится время. Но в итоге никаких действий в этом направлении предпринято не было. Насколько я понимаю, разводиться никто из них не торопится. Я уже не раз была замужем, поэтому тоже никуда не тороплюсь», – добавляет Светлана.

Мужская исправительная колония

Она до сих пор не знает точно, за что осудили Андрея, потому что каждый, кому она задавала этот вопрос, предлагал ей новую версию. Единственное, что их объединяло, – убийство.

По словам жены, возлюбленный Светланы – невинно осужденный, случайно оказавшийся в компании вспыльчивых знакомых. Они якобы и убили женщину, а Андрей, наоборот, хотел за нее заступиться.

«Я знаю, что в нашей истории много вранья, но меня к этому человеку тянет.

Он остроумный, интересный, начитанный, грамотный. За то время, что мы вместе, он рассказал мне много того, о чем я раньше не знала. Мне почему-то редко встречались в жизни мужчины, которые были бы умнее меня, а он умнее. И меня это притягивает. Мы много общаемся, и сейчас он для меня самый родной человек. Мы любим одни и те же книжки, смотрим одинаковые фильмы», – рассказывает Светлана.

Иногда люди с тюремными прошлым бывают более человечными, чем те, кто находится на воле

Андрей заочно знаком со всеми детьми Светланы, а младшую дочку даже видел во время одного из свиданий. О том, что Андрей находится в колонии, дети не знают. Светлана сказала им, что познакомилась с мужчиной из другого города, а приехать он пока не может.

«Я понимаю, что из этой истории может ничего не получиться, но мне не страшно. Иногда люди с тюремными прошлым бывают более человечными, чем те, кто находятся на воле. Я, конечно, читала истории обманутых женщин на форумах. Не могу сказать, что меня это совсем не смущало. Просто у меня уже есть жизненный опыт. Никто от измены не застрахован.

Всё зависит от человека, а не от того, где он он находится», – добавляет Светлана.

Благородный арестант или аутсайдер

Психотерапевт Гузель Махортова.

Фото из личного архива

Психотерапевт, кандидат психологических наук Гузель Махортова считает, что отношения с заключенным построить сложно, прежде всего потому что у такого мужчины сформировано определенное видение мира. «Внутри него происходит серьезный конфликт: с одной стороны, он хочет жить по законам и нормам общества, а с другой стороны, он изгой и аутсайдер», – объясняет Махортова.

Психологические портреты женщин, которые знакомятся с заключенными выглядят примерно одинаково: «Обычно это травматики, которые, ввязываясь в такие отношения, отыгрывают травмы, полученные в детстве.

Это женщины, которые испытывали насилие в семье, росли в неполных семьях или находились в абьюзивных отношениях. В их бессознательном заложен сценарий, который либо не предполагает наличия мужчины рядом, либо предупреждает, что находиться рядом с мужчиной опасно».

Женщинам, пережившим насилие в отношениях, сложно строить их с реальным мужчиной снова, поэтому они ищут виртуальные отношения. Виртуальные отношения с заключенным – отдельный тип отношений, когда объект привязанности идеализируется.

Идеализация заключенного связана с часто встречающимся в литературе образом благородного арестанта, а также с наследием ГУЛАГа: тюрьма в СССР была неотъемлемым элементом жизни и культуры, и совсем не обязательно отрицательным.

По словам Махортовой, в отношениях с осужденным происходит подмена понятий: женщина вроде бы находится в отношениях с мужчиной и получает от него тепло и заботу, но при этом не живет с ним, таким образом решая проблему страха перед мужчиной. ​Отношения с заключенными, особенно если женщина сначала не знала о том, что ее возлюбленный находится в колонии, строятся по так называемой модели треугольника Карпмана, говорит психотерапевт.

Эта модель описывает три привычные психологические роли: один персонаж играет роль жертвы; другой, оказывающий давление на жертву, – преследователь и спасатель, который вмешивается в конфликт из желания, как кажется на первый взгляд, помочь слабому.

Если женщина привыкла к «токсичным» отношениям, то она чаще всего готова взять на себя роль спасателя, оберегая сначала младших братьев или родителей, а потом детей. А то обстоятельство, что мужчина находится в местах лишения свободы, служит мотивом для активизации роли спасателя у женщины.

Но, когда мужчина освобождается, он больше не хочет, чтобы его спасали. Тут и возникает конфликт.

Психолог Ольга Юрковская уточняет: женщин в заключённых привлекает их желание уделять всё свое свободное время возлюбленным. У них нет срочных дел или домашних забот, поэтому они готовы часто звонить девушкам и разговаривать с ними по несколько часов.

«Однако прежде, чем заводить серьезные отношения с осужденным, нужно внимательно изучить приговор и поговорить с теми, кто пострадал от его действий.

Скорее всего, в результате этого вы выясните, что человек вам встретился не столь благородный», – считает Юрковская.

В России высокий показатель доли заключенных на число населения. По информации ФСИН, в 2018 году в России было 467 тысяч заключенных. Согласно данным Международного центра тюремных исследований, на 100 тысяч жителей в России приходится 394 заключенных, это 17-й показатель в мире.

  Карина Меркурьева; Радио Свобода

Tweet

Источник: http://cripo.com.ua/gangsters/zhduli-i-lyubimki-zachem-devushki-znakomyatsya-s-zekami/

Записки заключенного: заочная форма… отношений

Как заключенные обманывают девушек

В ситуации, когда женское общество ограничивается лишь продавщицей в магазине, медсестрой и цензоршей, пытаешься использовать любую возможность пообщаться с противоположенным полом.

О, женщины!

Когда в нашей зоне шел глобальный ремонт столовой, малярными работами там занимались довольно страшные тетки, пара из которых были молоды. Так вот, у этих двух отбоя не было от мужиков, желавших хотя бы позаигрывать с ними. Точно так же зеки заигрывали в одном из белорусских СИЗО с девушками-охранниками, строили им глазки, отвешивали комплименты.

В зоне «голодные до женщин» заключенные, кем бы они ни были на свободе, становятся джентльменами. Как они в большинстве случаев отзываются о девушках между собой — писать не буду, потому что это довольно неприлично и неприятно.

Нехватка женского тепла, двуличность с женщинами и цинизм — главные факторы, определяющие отношение к «заочницам».

«Заохи», «заочницы» — девушки или женщины, познакомившиеся с зеком в интернете, по телефону или по переписке. Отношения, которые при этом начинаются, можно назвать заочными.

Немного любви в маленькой «хате»

Первый раз отношение зека к «заочнице» я увидел еще в СИЗО. В нашей «хате» (так называют камеру в следственном изоляторе) сидел мужик лет сорока пяти. Это был уже далеко не первый его срок.

Мужик (назовем его Саша) давно выучил все тюремные уроки, и его ничего не могло удивить или заинтересовать — он все знал. Саша был мразью.

Хотя и у него бывали проблески совести, но в основном все его поведение было замешано на трудно скрываемых эгоизме и жадности.

Саша, как опытный арестант, завел себе «заочницу» еще в СИЗО. Женщина была страшная до одури, и Саша это понимал. Когда он получал от нее очередную фотографию, то громко смеялся, говорил: «Мамочка родная!», показывал фото нам, потом рвал его и выкидывал. После этого он садился писать ответ о своей беспощадной любви к этой «заочнице».

По Сашиным рассказам, у него были молодая жена и дети (не знаю, говорил ли он правду; зекам, особенно тем, у которых уже несколько отсиженных сроков, верить нежелательно). Правда, получал он письма только от «заочницы», но вполне вероятно, что, пройдя суровую лагерную жизнь, Саша знал: чем меньше личного ты берешь в тюрьму, тем спокойнее сидишь.

На мое предположение, что такое отношение к «заочнице» несколько не комильфо, он ответил, что после отсидки, возможно, заедет к ней и отблагодарит.

А сказать «спасибо» было за что: кроме наполненных флюидами писем и хорошего настроения, «заоха» пересылала Саше деньги на «отоварку» (тюремный магазин). Это был несомненный плюс отношений, который Саша очень ценил…

«Строгачи-романтики»

Естественно, после зоны у меня осталось много знакомых, некоторые из которых очень даже приличные люди. Готовясь к этому материалу, чтобы избежать однобокого суждения, я расспросил их об отношении зеков к «заочницам».

Один из моих близких товарищей, очень талантливый художник, за свою неуемную энергию успел дважды побывать в зоне, получив относительно небольшие сроки. Второй раз он сидел на строгом режиме (там «мотают срок» люди, попавшие за решетку не впервой).

Я позвонил Художнику, чтобы выяснить его мнение о заочницах.

— О! На строгом режиме это вообще сплошные грязь и мрак! — сказал он мне. — Зеку от «заочницы» нужны три вещи: во-первых, ее полностью обнаженное фото — это хорошо; во-вторых, чтобы она присылала деньги, — это еще лучше, и, в-третьих, что было бы совсем великолепно, — чтобы «заочница» расписалась с зеком и периодически возила ему на свидания передачи и себя.

— Понимаешь, — продолжал Художник, — на строгом режиме, в отличие от той колонии, где мы с тобой сидели, практически у всех были мобильники. Зеки регистрировались на всех сайтах знакомств и в соцсетях и искали там себе девушек.

На общем режиме круг поиска был ограничен несколькими газетами знакомств, половина объявлений в которых заканчивалась фразой: «из МЛС не беспокоить». В Интернете же возможности для заключенных были гораздо шире.

© Sputnik / Виктор Толочко

Как только после отбоя выключали свет, зеки доставали телефоны и по полночи разговаривали со своими подругами. Они переживали, что их девушки куда-то пошли на ночь, давали советы, просто страдали. В общем, чувства у них были искренние и неподдельные. В этом плане зеки умеют сами себе врать.

Некоторые «гнали» (переживали, на тюремном сленге) очень сильно и всерьез. При этом они могли спокойно показывать друг другу переписку с «заочницами» и их обнаженные фото. Поначалу ночные бдения меня сильно раздражали, мало того что они мешали спать, становилось тошно от осознания всей этой лжи.

Но потом я попривык, и эта ситуация начала меня веселить.

Один полуграмотный зек, уже несколько раз отсидевший, попросил написать письмо от его имени какой-то тетке. Ну, я и «наваял», что он врач, получивший срок за то, что совершил врачебную ошибку. Что у него с этой женщиной было дальше, не знаю. Но, думаю, все в порядке. Зеки могли понарассказывать такого, что женщины потом подолгу млели, а некоторые даже выходили за них замуж.

Ничего хорошего

— Ни одна подобная история ничем хорошим не закончилась, — весело говорит Художник. — У меня на «строгом» был знакомый, который сидел с завидным постоянством.

Во время очередного срока он женился на «заочнице» и сделал ей ребенка. Освободился. И, естественно, у них ничего не получилось, они довольно быстро разругались и развелись. Снова сел.

Опять познакомился по интернету с какой-то «заочницей», раза в полтора младше него. Женился. Освободился и развелся.

Этот мужик в зоне был типа сводни: помогал зекам регистрироваться на сайтах знакомств, поскольку все их знал досконально, не очень опытным рассказывал, чем привлечь девушек, — в общем, был очень нужным специалистом. Но этот хотя бы был безопасен.

А вот в соседнем отряде был мужик, получивший очередной срок за то, что после освобождения пытался прибить свою «заочницу», с которой познакомился во время прошлой отсидки.

Кого я не понимаю, так это женщин: ну вот на что ты надеешься и куда лезешь — видишь же, что зек! Тем более расписываться — в зоне, даже не пожив с человеком! Или они это делают от безысходности?..

 — Художник задумчиво засопел в трубку, было слышно, что он действительно не понимает женщин.

Заключенных понять легко, у них, кроме тоски по противоположному полу, была куча свободного времени, которое нужно как-то проводить.

— Из всех, кого я знал, — продолжил Художник, —  только у одного, кстати, очень толкового парня, получилось расписаться в зоне и сохранить нормальный брак после освобождения. Но здесь, возможно, сыграли роль два фактора: во-первых, он сам по себе был хорошим человеком, а во-вторых, они с будущей женой встречались еще до его посадки…

Поделись «заочницей» своей

Слушая истории Художника, я вспомнил, как еще в СИЗО видел образец первого письма к «заочнице», которое следовало написать, чтобы познакомиться с девушкой.

Многие молодые первоходы (те, кто попал в МЛС впервые) перерисовывали (переписыванием я бы это не назвал) его себе в тетради.

На мой взгляд, письмо было слабенькое, но людям, которые иногда не могли связать толком двух слов, оно прекрасно подходило. И, что немаловажно, написано было практически без ошибок.

В начале письма говорилось об общем товарище, который дал заключенному координаты для переписки. В зоне есть добрая традиция — просить друг у друга адрес какой-нибудь «заохи».

И многие делятся данными знакомых девушек. В основном дают контакты тех, кого «не жалко» или кому хотят насолить. Бывало, что какой-нибудь девчонке писали сразу несколько зеков.

А были случаи, когда такие девушки ухитрялись всем отвечать.

«Заочницами» периодически «делились». Видимо, это было связано с тем, что к общению с ними, как и к ним самим, всерьез не относились. А как можно всерьез относиться к чему-то абстрактному, чего никогда не «щупал» и вряд ли когда-нибудь «пощупаешь»? Конечно, не все зеки так поступали, но многие.

— А ты видел хотя бы одного зека, который бы серьезно относился к «заочнице»?— спросил я второго своего товарища, отсидевшего одиннадцать лет в разных зонах.

— Нет, — твердо ответил он. А потом задумчиво добавил: — Хотя, если счастье настоящее, то им стараются не делиться, поэтому, возможно, кто-то серьезно и относился, и у него даже что-то получилось, но он просто об этом не рассказывал…

Источник: https://sputnik.by/society/20161106/1025950118/kak-zakluchennye-obschayutsya-s-zaochnitsami.html

Любовь по УДО. Зачем женщины связываются с заключенными?

Как заключенные обманывают девушек

Мечтала ли ты, что в тебя безумно влюбится сильный и мужественный мужчина, всецело преданный только тебе и готовый ради тебя свернуть горы? Мужчина, который защитит тебя от всех бед?

Именно такой образ эксплуатируют тюремные заключенные, рассылающие сотни любовных писем женщинам от 15 до 50 лет. И зачастую в этих нежных посланиях звучит тема несправедливости наказания.

Заключенный выставляет себя жертвой обстоятельств или «злых людей», вызывая сочувствие к его страданиям.

И, к сожалению, у многих женщин, вступающих в переписку с заключенными, «пожалеть» быстро переходит в «полюбить».

Самое главное в этих письмах и телефонных звонках — он искренне восхищен женщиной, мечтает о встречах, признается в любви, обещает исполнить любые её желания «когда мы будем вместе». Часто эти письма от имени разных мужчин на зоне пишут одни и те же профессиональные «копирайтеры».

Мы освободились 24 декабря. Всё хорошо было, любовь, нежность. Двое деток у нас маленьких. Он все документы восстановил, всё поделал. Только вот работу всё никак найти не мог. Устроиться удалось только в конце февраля… и тут он начал пить. Всё ему не то, всё ему не это. С работы пьяный приходить стал, мало ему, денег нет, он к друзьям своим прежним. Мог дома не ночевать. В очередной такой загул я ему сказала, что не могу так больше, что проблему надо решать. А он мне говорит: «Я не могу быть трезвым, я устаю от семьи, дети бегают туда сюда». Ну, а мне зачем такое нужно. Я собрала вещи и решила уйти… вникуда… В тот вечер он меня избил… Выбил зубы, половина лица была синего цвета! И всё это дети видели. Еле ноги унесла, друзья помогли, спрятали, он звонил всем с угрозами. А потом проспался, понял, что наделал, и начал умолять простить, на коленях ползал, плакал. Я, дура, простила! Вернулась в квартиру. Он с работы приходил, с детьми играл, всё как в хорошей семье… Прошло 2 недели! И всё повторилось. Сейчас я подала на развод!!! Он говорит, что виновата во всем я, мол знала, за кого замуж выходила!!! Это не считая, что я ради него лишилась всего: близких, квартиры, друзей. Приехала в это захолустье, ждала его. И вот сейчас мне с детками вообще некуда идти. А он еще и говорит, что не даст мне спокойно жить!!! Суд дал нам на примирение 3 месяца…

Это очень страшно, но факт: в той или иной степени в группе риска могут находиться практически все женщины. Кто-то больше, кто-то меньше, но все. Мы только сейчас узнаем такие слова как «самооценка», «психо-травма», «зависимые отношения», «насилие».

Мы узнаем, что семьи, где есть зависимые люди, где авторитарны или наоборот, очень ведомы родители, сильно в целом влияют на восприятие ребенком действительности. Мы вырастаем с «черной дырой» в душе. С неустойчивой самооценкой, с восприятием себя как недостойного любви. Но желание любви по‑прежнему с нами.

А так как мы часто недополучаем базовых вещей, безусловного принятия, которое мы можем получить только от родителей в младенчестве, то мы ищем его у других людей. И мы готовы на многое закрыть глаза, психика защищается от боли и разочарования, отрицая очевидные вещи.

Нас достаточно, как котенка-сироту, погладить, и мы готовы идти за этим человеком куда угодно.

Мы дома. Радости у меня нет. Была гораздо счастливее пока он был там. Так ему и говорю. Я заочница- ждала полтора года. Ездила и на ДС, и передачки возила, и все как у всех Вытащила его по УДО. Три месяца бухает. Опять полез в криминал. Гоп-стоп и т. д. Четыре капельницы и неделя в наркологичке, после которой он в день выхода нажрался до поросячьего визга. Уже и вены себе резал. Нет ни мне покоя, ни ему. Помощь мою не принимает: просто будь рядом. Где рядом? Мотаться с тобой по сомнительным компаниям и пить? Не для меня. Живем в одном городе. Он с мамой, я дома с родителями. Говорит, жили бы вместе- все было бы по‑другому. Отвечаю: «Иди работай, снимай жилье, я буду рядом». Типа, нигде не берут. Но пытаться ее поискать — нет времени. На улице хорошая погода, и водка рекой. В редкие минуты протрезвления — плачет. «Я тебя теряю, без тебя мне не жить», но что-либо изменить сам не хочет. Мучаюсь и жалею, и уже просто тупо и эгоистично жду, когда душа перестанет ныть и болеть за него, и смогу спокойно уйти и не оглядываться. Будущего там нет и не будет. Отдаю дань счастливым моментам, которые у нас были Вот и все. Конец

Влюбившись в созданную профессионалами сказку, женщина оказывается в эмоциональной зависимости от своих иллюзий. В общем и целом — это бегство от сложностей той реальности, в которой она живет.

Восхищенный и любящий её мужчина воспринимается заколдованным принцем из сказки «Красавица и чудовище». И женщина искренне верит, что любовь «расколдует» её героя.

Он выйдет на свободу и создаст ей обещанный в письмах идеальный мир.

Так женщина доверчиво попадает в зависимость. Наступает подмена действительного иллюзорным. Отныне её будущее связано только с любимым, и женщина вынуждена играть по его правилам, разделяя его ценности и соблюдая кодекс поведения жены заключенного.

В таком слиянии невозможно адекватно воспринимать свою любовь. Любые попытки друзей показать «истинное лицо» принца отвергаются.

Признать реальность или отказать для неё невозможно: в случае неправильного поведения её ждёт болезненная потеря тех отношений, что у нее есть.

Психика обладает способом самосохранения от разрушения. Это психологические защиты: отрицание и вытеснение дают возможность постепенно пережить удары от боли и горя, давая постепенность в проживании потерь.

Но эти же психологические защиты срабатывают и тогда, когда мы хотим спрятаться и от других видов боли: от той правды, в которую верить слишком тяжело для нас, от крушений наших иллюзий. Просто потому что очень хотим им верить, жаждем любви и принятия.

Поэтому мы можем долго заблуждаться по поводу того, какими являются люди рядом с нами. Этот механизм работает не только в случае отношений с заключенным, но и в отношениях с зависимыми людьми, так же в отношениях где есть психологическое и физическое насилие.

Одна из ярких примеров самозащиты психики — это «стокгольмский» синдром. Когда жертва насилия влюбляется в насильника.

Если коротко и по теме: познакомились по смс, ждала почти 2 года. Ждала, любила и ездила на кс и дс. Приехал ко мне, помогла с работой. Через время начал пить и бросил работу, потом другую. Когда не стало сил бороться, приняла решение расстаться. Он решил за это мстить. Прожили 5 мес. После расставания он остался жить в моем городе. 2 месяца не давал покоя, угрожал, портил имущество. За что милиция забрала его на трое суток. Сейчас вроде бы успокоился. Спивается. Никакой обиды, злости у меня на него нет. Я его в душе с миром отпустила. Вот такая история. он мне в письмах писал, всё будет хорошо! Да, у меня всё будет хорошо, только уже без него!

Но, к сожалению, все эти истории зачастую заканчиваются очень печально. Преступник выходит на свободу. Бесчисленные трагедии обворованных и избитых «тюремных жён» всегда однотипны и не веселы.

Но желание пережить яркие эмоции, необходимость ощутить себя любимой и желанной снова толкает таких женщин в объятия заключенного. И снова возникает наивная рационализация: «Он выйдет на свободу изменившимся человеком».

Увы, так не бывает.

К сожалению, попадая в подобного рода отношения, мы не только можем стать жертвами мошенничества и обмана, но и не живем своей собственной реальной жизнью.

Возможно, для того чтобы даже решиться справиться со сложностями, которые в ней возникают, нужно обратиться за профессиональной помощью, возможно для решения их необходимо проделать большой и сложный путь.

Но тогда у нас есть вероятность иметь именно те отношения с людьми, которых мы желаем. И быть счастливыми в них.

Благодарим за помощь в подготовке материала психолога НП «Е.В.А» Светлану Гаврилову и психолога Ольгу Юрковскую

Источник: https://www.cosmo.ru/psychology/psychology/lyubov-po-udo-zachem-zhenshchiny-svyazyvayutsya-s-zaklyuchennymi/

Трагедия «ждуль»: как зеки «разводят» женщин на деньги и любовь

Как заключенные обманывают девушек

Занятие мошенничеством в тюрьме — не редкость для наших реалий. Угодив за решётку, сидельцы нуждаются в дефицитных вещах, сигаретах и наркотиках, деньгах «на общак», да мало ли на что… А взять их негде. Разве что у незнакомой женщины, предварительно доведённой до правильной кондиции.

Стать жертвой мошенника может любая женщина: с образованием и без, красивая или малосимпатичная. Зеки знают, на какие точки надавить, чтобы «ждуля» была согласна на всё.

Фактрум расскажет, почему женщины ведутся на красивые письма и сообщения с зоны.

Кто такие «заочницы», «ждули» и «настоящие жёны»

Во времена СССР «заочницами» называли тех женщин, которые активно переписывались с заключёнными, поддавшись на их красивые слова. Со временем эти дамы получили новое прозвище — «ждули», но «заочницами» звать их не перестали, ведь любовь со своим «роднулей» они крутят заочно, на расстоянии.

«Ждули» — это женщины, которые не только поддерживают связь с заключёнными, но и ждут их освобождения из мест лишения свободы.

Они строят планы на совместное будущее, приезжают в тюрьмы с гостинцами, порой проносят запрещённые вещи.

Кроме того, «ждули» часто соглашаются выйти замуж за зека, пока он сидит, чтобы иметь право на семейное свидание. А после пяти лет заботы о заключённом женщина переходит в разряд «настоящих жён».

Как происходит заочное знакомство

У осуждённых есть несколько способов найти «заочницу». Когда сотовые телефоны не были так распространены, они просили адреса знакомых женщин у вновь прибывших и писали им письма или находили объявления в газетах. Отвечала далеко не каждая, но некоторые всё-таки попадались на крючок.

Сегодня же заключённые, имея собственный мобильник, связываются с девушками посредством SMS или звонков. Часто они пишут и звонят на незнакомые номера, говоря, что ошиблись номером, и втягивают в разговор. Бывает, что жертву находят и на сайтах знакомств или в приложениях, выискивая среди объявлений подходящую кандидатуру.

В большинстве случаев зеки останавливают свой выбор или на совсем юных девушках, мало знающих жизнь, или на пожилых и некрасивых женщинах, которые ищут хоть какого-нибудь, хоть плохонького, но мужчину.

Заключённые осторожно расспрашивают их о личной жизни, и если понимают, что женщина оказалась в трудной ситуации, начинают действовать.

После нескольких первых разговоров ни о чём зеки начинают давить на жалость. Многие врут, говоря, что попали за решётку по ошибке. Некоторые, наоборот, признают, что совершили преступление, но раскаиваются в этом. Таким образом они втираются в доверие к девушке.

После следуют слова любви: мол, жить без тебя не могу, ты моя единственная отрада здесь, засыпаю, прижимая твоё фото к груди. А одинокой женщине многого и не надо, услышав такие комплименты и слова, она быстро влюбляется и переходит в разряд «ждуль».

Далее следуют разговоры про совместное будущее, детей, свадьбу, после которых женщина уж точно не бросит своего «зекулю».

Как зеки разводят женщин на деньги

Чаще всего заключённые начинают искать себе женщину ближе к концу срока. Они понимают, что мало кто захочет связываться с сидельцем со сроком от десяти лет и выше.

А под конец заключения можно написать «любимой», чтобы она подождала ещё немного, и тогда, мол, всё образуется. А ещё искать «ждулю» под конец срока арестантам удобно потому, что у неё можно попросить денег.

 Под предлогом того, что мужчине нужна нормальная одежда и билет до города, зеки просят выслать некоторую сумму, а после пропадают с радаров.

Связавшиеся с зеками женщины охотно помогают им в материальном плане. «Зекули» виртуозно умеют просить деньги так, что подвох заподозрить сложно. Крупные суммы выманиваются ими на якобы оплату карточных долгов, ведь должник может стать «опущенным» или вовсе лишиться жизни.

Некоторые зеки идут от противного: говорят, что им ничего не нужно от избранницы, играют в благородство. А те, поверив, присылают деньги просто так. «Ждулями» активно манипулируют, пропадая на несколько дней, а после говоря, что хотели закончить отношения, но не смогли.

Тогда подруги зеков сломя голову несутся выбивать длительное свидание, лишь бы помириться.

Некоторые зеки говорят своим женщинам, что им нужны деньги для адвоката, чтобы подать на УДО и побыстрее оказаться рядом. Разумеется, «ждуля» находит деньги или берёт кредит, мечтая о скорой встрече. Как правило, такая «ждуля» у зека не одна, многие заводят по десятку женщин и у всех просят деньги.

Зачем девушки выходят замуж за осуждённого

Официальный статус жены заключённого даёт «ждуле» некоторые преимущества. Став супругой, она получает право на длительное свидание продолжительностью до трёх суток. На него она приезжает с баулами вещей из дома, чтобы создать видимость уюта в камере для встреч. Везёт жена заключённого и передачки с продуктами.

Некоторых «роднулек» зеки просят пронести на зону наркотики или оружие, и те охотно соглашаются — мужу отказывать нельзя. Часто после таких свиданий девушка обзаводится ребёнком и начинает приезжать ещё чаще, ведь малыш должен видеть отца. А частые свидания сулят частые передачки, поэтому зеки охотно становятся папашами.

Сделавшись женатым человеком, сам заключённый тоже получает некоторые привилегии. Его дело более охотно пересмотрят в суде, если он подаст на апелляцию, и скостят срок. Далеко не все истории любви «ждуль» и «зекуль» заканчиваются хорошо.

Оказавшись на свободе, бывший зек так и остаётся сидеть на шее у жены, как и до этого. Терпят жёны заключённых и побои, и измены, и частые ссоры, ведь идти им не к кому и бросать любимого, которого они ждали несколько лет, им тоже не хочется.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/factroom/tragediia-jdul-kak-zeki-razvodiat-jenscin-na-dengi-i-liubov-5bf7d3f195bc4200aaed2632

«Заочницы» ищут среди заключенных «настоящих» мужчин

Как заключенные обманывают девушек

Женщины, вступающие в отношения с мужчинами, отбывающими срок в местах заключения, нередко несчастливы в личной жизни и имеют низкую самооценку.

Также романтическим отношениям с осужденными может способствовать похожий опыт родственниц, подруг, а иногда и тяга к криминальной романтике, выяснила в ходе исследования директор Центра молодежных исследований (ЦМИ) НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Елена Омельченко.

Практики знакомств, романтических отношений, а также браков женщин с заключенными – давно известное явление, которое служит почвой, в том числе, для многочисленных сюжетов в СМИ.

Однако, почему женщины, вопреки социальным нормам, возможности выбора мужчины на свободе и подчас, рискуя собственным здоровьем и жизнью, решаются на знакомство и отношения с заключенными, остается загадкой. Во многих случаях «заочницы» оказываются в режиме ожидания мужчины из тюрьмы в течение нескольких долгих лет.

И речь идет не только об ожидании, но и об особом режиме заботы – свиданиях в тюрьме, посылках, материальной помощи, что требует от женщины немалых эмоциональных и финансовых вложений.

Елена Омельченко решила выяснить, что движет «заочницами» разных возрастов и как трансформируется их женская идентичность в процессе ожидания и заботы. Исследование проводилось в рамках проекта программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2012-2014 годах. География исследований – Санкт-Петербург, Москва, Ульяновск, Саратов.

Выводы основаны на текстах глубинных интервью с заочницами (7 интервью), анализе социальных сетей, посвященных поддержке родственников заключенных, а также беседах с законными женами заключенных, которые общаются с «заочницами».

Кроме того, Елена Омельченко проанализировала взгляды и позиции самих заключенных мужчин на тему заочных знакомств с женщинами.

В результате исследователь представила многогранный взгляд на феномен «заочниц», ценный как с точки зрения российской, так и зарубежной исследовательской тематики, поскольку за рубежом эта тема также недостаточно исследована. Статья о результатах опубликована в новой книге исследователей ЦМИ «Около тюрьмы: идентичность и повседневность родственниц заключенных» («Алетейя» Санкт-Петербург, 2015).

Заключенный вместо психоаналитика

Долгий срок в тюрьме не означает долгий срок без женщины. Практически все заключенные мужчины имеют заочных подруг, иногда не одну и параллельно с официальными женами, отмечает Елена Омельченко.

Поскольку заочница может играть для заключенного не только роль любимой женщины, но и определенного ресурса материальной поддержки и заботы, существуют целые стратегии «ловли» женщин с воли.

Опытные «сидельцы» рассказывают в интернете о том, с помощью каких «специальных психологических тренингов» можно научиться необходимым навыкам, чем именно должен обладать мужчина, чтобы привлечь заочную подругу.

На зоне, как и в интернете популярны авторские тексты самих заключенных об основах психологии, о приемах манипуляции, о том, как сделать так, чтобы женщина попала в психологическую зависимость, рассказывают информантки, принимавшие участие в исследовании.

Легкой «добычей», как показало исследование, становятся женщины, чувствующие себя несчастными по той или иной причине и имеющие низкую самооценку. «… Раз зеку написала, значит личная жизнь вообще не складывается… Лучше сосредоточить усилия на глупых женщинах, которые не задают много вопросов, а сразу пишут стихи и клянутся в вечной любви…», – дает советы один из заключенных.

В исследовании приведен яркий пример, как Надя, 40 лет, мать троих детей, оставшаяся без поддержки со стороны бывшего мужа и находящаяся в глубочайшей депрессии, становится подругой заключенного.

« … И вдруг телефонный звонок. Приятный мужской голос «я ошибся номером». Известная зековская разводка.

Далее по сценарию – «девушка, а что у Вас такой голос грустный?», – рассказала одна из информанток о знакомстве Нади с будущим возлюбленным.

По мнению законных жен заключенных, среди заочниц много женщин, для которых найти мужчин на воле – практически невозможный вариант: «возраст за 30 лет, дети, финансовые сложности и куча проблем».

«Брошенная, преданная мужем американка идет к психоаналитику, у наших женщин нет денег на психоаналитика, и они идут к зеку», – рассуждает одна из информанток.

Но, как показывают описанные в исследовании истории, окрыленные чувствами, подруги заключенных находят намного больше финансовых ресурсов, чем требуется на оплату услуг психоаналитика.

Зачастую они устраиваются на вторую работу, берут кредиты, закладывают вещи в ломбард, занимают, чтобы приезжать на свидания на зону, оплачивать услуги адвокатов и помогать материально и финансово возлюбленному мужчине.

Годы ожидания не пугают

Не только взрослые женщины с грузом проблем становятся верными подругами заключенных. Информантки, которым приходится простаивать часы в очереди у тюремной стены, рассказывают о том, что среди «заочниц» можно встретить много юных девушек 17-18 лет и молодых симпатичных женщин, в том числе, с высшим образованием.

Елена Омельченко выделяет несколько причин того, почему женщина может стать «заочницей». Этому могут способствовать примеры из окружения, например, матери, сестры, подруги, а также интерес к криминальной тематике.

В интервью женщины говорили о том, что набираются с партнерами опыта жизни. «При этом происходит романтизация тюрьмы, как мужского места, «настоящего» мужского и «настоящего» мужчины», – отметила исследователь.

Кроме того, мотивом, толкающим на знакомство с заключенным, может стать и одиночество, тоска и незаполненность жизни. Как вариант – на зоне женщина может также искать «покровителя» – чаще всего это ситуация отношений с «тюремным авторитетом».

Исследователь обращает внимание, что часто серьезные отношения, которые доходят до бракосочетания прямо на зоне завязываются у заочниц с мужчинами, осужденными на много лет за тяжкие преступления.

Регистрация отношений дает возможность длительных свиданий, но ожидание превращается в «телесный и эмоциональный фон каждого дня». В этом процессе происходит своего рода «доместикация тюрьмы» и «тюремизация дома».

В колонию женщины стараются привезти с собой максимальное количество вещей, создающих иллюзию дома.

А дома – «комната или отгороженный в ней угол начинают походить на «камеру»: на столе компьютер, настроенный на виртуальную связь, телефон, в 24 часовом переговорном режиме, на столе или стене – фотографии сидельца, свадьбы (если была), может звучать музыка, связанная с особым стилем тюремного шансона. На полу – собранные, готовые к отправке на зону сумки (баулы) с вещами, продуктами, сигаретами, чаем и кофе…»

Женщина как служба реабилитации

Благодаря современным средствам связи мужчина в жизни «заочницы» при развитии отношений начинает присутствовать 24 часа в сутки. Жизнь женщины и ее самоидентификация при этом полностью меняются, отметила Омельченко. Затрагивая темы, например, условно-досрочного освобождения (УДО), взаимодействия с адвокатами и т.п., «заочница» начинает использовать слово «мы».

При этом забота о заключенном, которой она отдается, сопряжена с особыми страданиями и унижениями.

«Кроме стигматизации в рамках семьи и соседства, а у части женщин – и на работе, они вынуждены включаться в контекст вины за свой выбор «такого мужчины» и, ассоциативно, становиться в определенном смысле, виноватыми и в его преступлении, образе жизни, отвечать за его поведение на зоне, конфликты с охраной и администрацией», – рассказала исследователь.

«Настоящей женой», согласно установкам в тюремной и околотюремной среде, становится та женщина, которая ждет и заботится не менее пяти лет. Многие, как отмечает исследователь, становятся заложницами ожидания и имиджа настоящей и правильной жены зека.

«Вот я его жду – вот он выйдет, и я его брошу», – говорит одна из участниц исследования. «Можно сказать, что это своего рода производство женского через женский долг.

И это не всегда любовь и даже скорее – уже не любовь, а инерция долга, зависимости и реализация заботы», – комментирует Елена Омельченко.

Режим заботы не прекращается и после освобождения мужчины из тюрьмы. «О его работе думать даже не хочу, пока не поставлю на ноги», – говорит одна из респонденток.

«Поставить на ноги» подразумевает под собой большую работу по ресоциализации бывшего заключенного, к которой женщины готовятся заранее.

«Сейчас трудно, а потом будет еще труднее, это работать и работать с психологами, восстанавливать: а – нервную систему, чтобы человек от общества не шарахался, чтобы общество его признало человеком образованным, … он как слепой котенок», – говорит Рита, чей друг осужден на двенадцать лет.

Елена Омельченко отметила, что, проявляя заботу о заключенных, женщины постепенно начинают выполнять функции государства по обеспечению осужденных самым необходимым. Женские сети поддержки фактически заменяют собой систему социальной помощи заключенным, вкладываясь в их будущее, подготавливая их более или менее адекватное возвращение к свободной и нормальной жизни.

См. также:

Матери и жены заключенных нуждаются в поддержке
В России меняются традиции внутрисемейной помощи
Идеал женщины отдаляется от идеала жены
Феномен роковой женщины компенсирует минусы феминизма

Автор текста: Селина Марина Владимировна, 17 марта, 2015 г.

Социология правоохранительная система семья

на IQ.HSE

Источник: https://iq.hse.ru/news/177665613.html

Юридическая помощь
Добавить комментарий